Крики неугомонных чаек, нескончаемый людской гомон и лязг металла привели меня в чувство. Первое, что я ощутил – это нестерпимо яркий свет жгучего солнца. После полумрака судового трюма пылающее жаром дневное светило слепило, заставляя болезненно жмуриться. Я попытался стереть тыльной стороной ладони выступившие слёзы, но тонкую кожу под веками что-то больно оцарапало. Щурясь, мне кое как удалось разглядеть на своих запястьях широкие грубо выкованные кандалы, соединённые между собой ржавой цепью. Такая же цепь соединяла меня с вяло бредущим впереди человеком, обладателем исполосованной плетью спины.
– Шевелись, кусок аркетского дерьма! – Позади раздался грубый окрик, а в спину ткнулось что-то острое.
Я оглянулся и увидел потное, искажённое гримасой ненависти пополам с брезгливостью, лицо надсмотрщика, вооружённого широкой абордажной саблей. И вновь посланная в ненавистную физиономию Искра бесследно исчезла. Не получилось... Опять... А раз так, то не стоило мешкать и испытывать судьбу: этот не в меру агрессивный пират с отсечённым ухом мог мгновенно взбеситься и покалечить – спина впереди идущего пленника тому свидетельство. Команды кораблей, надолго уходящих в море, вынуждены экономить припасы – еду и питьё – поэтому тратить лишнее, тем более на пленных, и уж тем более на аркетцев, никто не собирался. Сушёная рыбина, погрызенный крысами кусок сухаря и небольшая кружка начавшей тухнуть воды – вот и весь дневной паёк пленников. Этот бедолага всего лишь попросил немного добавки, а в ответ получил несколько сильных ударов плетью. Рваные раны не спешили заживать, из ужасных, уже успевших стать синюшными, ран сочился гной.
По мере того, как мои глаза привыкли к яркому свету, я смог осмотреть место, куда несколько дней назад пристал корабль пиратов. Вспененные синие волны океана бились о вытесанный из гранита причал, к которому было пришвартовано больше двух десятков разнокалиберных судов – от многомачтовых военных исполинов, до утлых рыбацких шхун. В стороне от вытянувшегося вдоль кромки океанского берега и вымощенного чёрным шлифованным камнем пирса высилась высоченная башня маяка, у необъятного основания которого расположилось множество небольших домиков и навесов. Судя по людским крикам, блеянию, ржанию, мычанию и кудахтанью различной живности, а также по специфическому запаху, доносимого оттуда ветром, это был рынок. Именно туда нас и погнали пираты.
После многих недель изнуряющей морской качки, да ещё и проведённых в тесных клетках, идти по твёрдой земле было непросто, но регулярные тычки надсмотрщика не давали мне возможности получше привыкнуть к тверди. Наверняка со стороны моя походка походила на ковыляние хромого на обе ноги пьяницы, но усмешек на лицах окружающих нас людей, коих становилось всё больше по мере нашего приближения к торжищу, видно не было. На нас почти не обращали внимание, больше следили, как бы не угодить ногой в многочисленные кучи, оставленные скотом, который пригнали сюда для продажи на корабли.
Спустя несколько минут нашего шествия мимо нешироких торговых рядов шестеро пленников, среди которых был и я, сопровождаемые несколькими пиратами, вышли к небольшой круглой площади. В центре неё росло дерево с тонким стволом и с необычайно пышной и густой кроной. В её тени располагались резные деревянные скамейки, на некоторых из них с важным видом восседали прилично одетые мужчины и женщины. На самой же площади никого не было, чего не скажешь о дощатых настилах, окаймляющих её по окружности. Вот на них народу было предостаточно, причём, большую часть из них представляли такие же несчастные пленники, как мы. Наша группа была относительно небольшой, можно даже сказать маленькой, по сравнению с некоторыми другими. Например, почти напротив нас выстроилась неровная шеренга совершенно голых темнокожих мужчин, и было их никак не меньше полусотни. А рядом с ними почти два десятка оборванцев, больше половины которых не могло стоять на ногах. Пока я с любопытством глазел по сторонам, к главному наших конвоиров, пузатому и квадратному пирату с белым пером в шляпе, подошёл облачённый в пёстрый наряд мужчина. Похоже, это был распорядитель или ещё какой высокопоставленный чиновник, призванный руководить процессом торговли живым товаром.
В Царстве Инеи официально декларировалось право любого человека на свободу, но на деле по-настоящему свободными тут могли чувствовать себя лишь высокородные. Остальные же, от побирающегося в общественных местах бедняка до купца, так или иначе испытывали гнёт со стороны тех, кто по праву рождения или за заслуги перед царством занимал более высокое социальное положение. Но даже полуголодный инейский крестьянин в рваном и пыльном рубище имел больше прав, чем добытые в набегах на чужие берега пленники.
Царство Инеи, растянутое вдоль тропического побережья океана, весьма выгодно располагалось на континенте как в экономическом, так и в военном плане. С севера и востока его границы пролегали по неприступным хребтам Драконьих гор, и лишь могучим богоподобным предкам нынешних инецев, если верить местным дремучим легендам, удалось пройти эти вершины, проложив между ними горный тракт. Иначе, чем по этой тропе, вьющейся по узким серпантинам и проходящей через прорубленные в граните тоннели, преодолеть каменные кручи было невозможно. Достаточно было всего одной пограничной крепости, чтобы держать дорогу под надёжным контролем. Южные же рубежи государства упирались в Великую Пустошь Смерти – необъятную песчаную пустыню, где, если верить тем же легендам, могут затеряться даже боги. Враги, буде они решат напасть на Царство Инеи, трижды подумают, прежде чем совершить свой коварный замысел, ибо сделать это с суши практически не реально, а на воде у царицы Вершеи – нынешней властительницы царства
Порно библиотека 3iks.Me
820
31.12.2025
|
|